К шестидесяти годам Нобель, и без того болезненный, стал впадать в депрессию, его пессимизм усиливался. "Опасаюсь, - писал он в таком настроении, - что вечному миру, о котором возвещал Кант, будет предшествовать мир могилы".

- Вы напрасно думаете, что у меня нет желаний, - говорил он Берте фон Зутнер. - У меня есть давнее и очень страстное желание, но единственное - не быть погребенным заживо...

Альфреда Нобеля "погребли заживо" в 1888 году!

***

Случилось это так. В России умер его брат Людвиг, но в газетах Европы - по оплошности репортеров - поместили объявление о смерти не Людвига, а самого Альфреда Нобеля...

Лучше было и не читать, что о нем пишут! Альфреду Нобелю показалось, что он и в самом деле умер. Только теперь о нем, уже мертвом для человечества, стали говорить правду, а сущность правды выражалась в чудовищных эпитетах: "миллионер на крови", "торговец взрывчатой смертью", "динамитный король"... В этот момент, отбросив газеты от себя, он, еще живой, даже не скорбел о кончине родного брата, - Нобель весь был целиком под впечатлением той омерзительной характеристики, какую общество давало ему сейчас - после его мнимой смерти! Альфред Нобель оказался надломлен: неужели в памяти потомства он сохранится только злодеем международного масштаба? По-новому обрели дурной смысл и его слова, сказанные когда-то в минуту скверного настроения:

- Мир должен принадлежать гениям, Аттилам точных наук и Зевсам технического прогресса, но при этом недопустимо расширение прав демократии, ибо в конце концов любая демократия приведет человечество к образованию диктатуры, составленной из отъявленных подонков населения!

В глубине души, наверное, он так и думал, как говорил. После объявления о его мнимой кончине, которую так горячо приветствовали газеты всего мира, Нобель.., заметался. Он не находил себе места на этом гигантском земном шаре, еще вздрагивавшем от взрывов его совершенного супердинамита, уже конкурировавшего с новоизобретенным кордитом.